Владимир, равноапостольный великий князь, креститель Руси

часть 1

часть 2

часть 3


В этот же день празднуется память святых:


ЖИТИЕ СВЯТОГО РАВНОАПОСТОЛЬНОГО ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ВЛАДИМИРА, ВО СВЯТОМ КРЕЩЕНИИ ВАСИЛИЯ, КРЕСТИТЕЛЯ РУСИ

(память 15/28 июля)

Немногие имена на скрижалях истории могут сравниться по значению с именем святого равноапостольного Владимира, крестителя Руси, на века вперед предоп­ре­делившего духовные судьбы Русской Церкви и русского православного народа.

Во времена безусловного господства язычества на Руси, задолго до предуго­тов­ля­емого Промыслом Божиим принятия святого крещения, уже жили хрис­тиане. И святитель Димитрий Ростовский в житии святого князя Владимира процесс христианизации нашего народа условно делит на четыре периода.

Впервые славянские племена, населявшие территорию будущей Киевской Руси, услышали евангельскую проповедь от святого апостола Андрея Первозван­ного еще в I веке по Р. Х. Святой Андрей прошел от Крыма через всю страну до бу­дущего Новгорода, повсюду крестя наших предков и утверждая их в вере Хрис­товой. На Киевских горах он предсказал основание великого го­рода со мно­жеством христианских храмов.

Второй период относится ко времени царствования византийского импера­тора Василия Македонянина (867—886). Константинопольский патриарх Фотий (857—867; 877—886) прислал на Русь епископа Михаила, который стал проповедовать слово Божие среди язычников. По их требованию епископ Михаил совершил чудо: он ве­лел развести огонь и положил в него Евангелие, кото­рое при этом осталось невредимым. Тогда многие уве­ровали во Христа.

В третий раз массовое крещение славянороссов про­изошло во времена святой равноапостольной княгини Ольги, после ее крещения. Святая Ольга построила много христианских храмов. Но крещение Русского го­сударства в целом, крещение всего народа произошло только при святом Владимире, который по праву назы­вается просветителем русского народа светом Христо­вой веры.

Святой князь Владимир был внук святой равноапостольной Ольги (+969; память 11/24 июля), сын Святосла­ва (+972). Мать его Малуша (+1001) — дочь Малка Любечанина, которого историки отождествляют с Ма­лом, князем древ­лянским. Приводя к покорности восставших древлян и овладев их городами, княгиня Ольга повелела казнить князя Мала, за которого пытались ее сватать после убийства Игоря, а детей его Добрыню и Малушу взяла с собой. Добрыня вырос храбрым, умелым воином, обладал государственным умом, был впос­ледствии хорошим помощником своему племяннику Владимиру в делах воен­ного и государственного управления.

Малуша стала христианкой (вместе с великой княгиней Ольгой в Царьграде), но сохранила в себе таинственный сумрак языческих древлянских лесов. Тем и по­любилась она суровому воину Святославу, который против воли матери сде­лал ее своей женой. Разгневанная Ольга, считая невозможным брак своей «ключницы», пленницы, рабыни, с сыном Святославом, наследником великого Киевского княжества, отправила Малушу на свою родину, в весь неподалеку от Выбут. Там и родился, около 960 года, мальчик, названный русским языческим именем Володимир — владеющий миром, владеющий особым даром мира.

В 970 году Святослав, отправляясь в поход, из которого ему не суждено уже было вернуться, поделил Русскую землю между тремя сыновьями. В Киеве княжил Ярополк, в Овруче, центре Древлянской земли, — Олег, в Новгороде — Владимир.

Ярополк был женат на гречанке — бывшей монахине, которую Святослав зах­ватил в Византии во время набега и привез в жены сыну. Под влиянием сна­чала бабки своей Ольги, а затем и жены Ярополк начал склоняться
к хрис­тианству. Крещения он, по-видимому, не принял, но, по свидетельству летописи, давал «великую волю христианам». Однажды брат его Олег убил
в своем лесу сына варяга-дружинника Ярополка за то, что тот осмелился охотиться там. Отец убитого настаивал на мести. Ярополк пошел против Олега дружиной. Отступая, Олег погиб в свалке на мосту, что сильно опечалило Яро­полка, не хотевшего смерти брата.

Известие о его смерти достигло Новгорода, и князь Владимир, зная власто­любие брата, бежал на море к варягам. Ярополк послал в Новгород своих по­садников и стал один править на Руси. Но через три года князь Владимир вер­нулся в Новгород с дружиной варягов и изгнал киевских посадников. Восста­навливая свои княже­ские права и оправдывая себя местью за смерть Олега, Вла­димир захватил Киев. Коварно преданный своими ближайшими советни­ками, Ярополк попал в руки Владимира и был убит его варягами. Владимир взял себе жену Ярополка, гречан­ку. От нее, между прочим, родился потом Свя­тополк Окаянный — убийца святых братьев Бориса и Глеба. С 980 года Вла­димир начал единолично править в Киеве всей Русской землей.

Став единодержавным князем Руси, Владимир осуществил несколько военных удачных походов: завоевал Галицию (Червонную Русь), смирил вятичей и ради­мичей, победил камских болгар, успешно воевал с печенегами и, таким образом, распространил пределы своей державы от Балтийского моря на севере до реки Буг на юге. Он «пас свою землю правдою, мужеством и разумом», как добрый и рачительный хозяин, при необходимости расширял и оборонял ее пределы силой оружия, а возвращаясь из похода, устраивал для дружины и для всего Киева щедрые и веселые пиры.

По слову летописца, «побежденный вожделение», страстный, сильный, любящий войны и походы, безудержный в пирах и забавах, Владимир был сыном своего отца Святослава — язычником не столько по убеждению, сколько по образу жизни. Христианство должно было отталкивать Владимира ни чем иным, как своими нрав­ственными правилами. Кроме того, Владимир, как и его предшественники, мечу доверял более, чем кресту. Наконец, христианство могло отталкивать его, как и варяга-Олега, угрозой подчинения Византии. Вла­димир тогда еще не мог, подобно Ольге, оценить значение христианства и отделить в своем сознании веру от полити­ки византийских императоров, которые, действительно, не прочь были использовать христианство в качестве духовного орудия подчинения себе других народов. Он сумеет сделать это позже. А пока Владимир, как и Олег, был движим одним желанием — во что бы то ни стало укрепить язычество наперекор и в противовес растущему и уси­ливающемуся христианству. Князь опирался на большинство на­селения своего государства, которое придерживалось язычества в основной массе, по инерции, по привычке, неосознанно. Это была неорганизованная, слепая стихия, поскольку на Руси не существовало идеологов, устроителей и вдохновителей языческой религии. Поэтому решающее значение приобретал религиозный выбор князя — главы государства. На него смотрели как на вождя не только
в воен­ном, но и в религиозном деле.

Утвердив свою власть, великий князь киевский Владимир всячески устре­мился упрочить на Руси языческую религию — многобожие, культ стихийных сил при­роды. Он установил на киевских холмах идолов: Перуна, Хорса, Даджь­бога, Стрибога, Симарьгла, Мокоши. Этим идолам приносились жертвы, и
не раз обагрялась земля Русская невинной кровью.

Между тем в Русском государстве началась подлинная духовная война — открытый поединок язычества с христианством. Как свидетельствует одно из житий князя Владимира, в то время «христиане, иже от святыя Ольги бяху пос­ве­щени, страха ради безвестни быша: овии бо бежаша, овии же втайне свя­тую храняху веру, а инии паки на прежнее нечестие обратишася.., где бяше церковь христианская, разорися рукою идолослужителей».

В 983 году, после победы над ятвягами, кн. Владимир, повествует летопись, «пошел к Киеву, принося жертвы кумирам с людьми своими. И сказали старцы и бояре: “Бросим жребий на отроков и девиц, на кого падет он, того и принесем в жертву богам”. Был тогда варяг один Феодор, а двор его стоял там, где сейчас церковь святой Богородицы (Десятинная, которую построил Владимир). И был у него сын Иоанн, прекрасный лицом и душою, на него-то и пал жребий, по зависти диавола. Ибо не терпел его диавол, имеющий власть над всеми, а этот был ему, как терние в сердце, и пытался сгубить его окаянный и натравил людей. И посланные к нему, придя, сказали: “На сына-де твоего пал жребий, избрали его себе боги, чтобы мы принесли жертву богам”. И сказал варяг:
“Не боги это, а просто дерево — нынче есть, а завтра сгниет; не едят они,
не пьют, не говорят, но сделаны человеческими руками из дерева. Бог же один. Ему служат греки и поклоняются; Он сотворил небо, и землю, и звезды, и луну, и солнце, и человека, и предназначил его жить на земле. А эти боги что сде­лали? Сами они сделаны. Не дам сына своего бесам”. Посланные ушли и поведали обо всем людям. Те же схватили оружие, пошли на него и разнесли двор... и так их убили. И не ведает никто, где их положили. Ведь были тогда люди невежды и поганы. Диавол же радовался тому, не зная, что близка уже его погибель. Так пытался погубить он весь род христианский, прогнан был Честным Крестом из иных стран. Здесь же, думал окаянный, обрету себе жилище, ибо здесь не учили апостолы, здесь и пророки ничего не предрекли, не зная, что пророк сказал: Во всю землю изыде вещание их и в концы вселенныя глаголы их (Пс. 18, 5). Если и не были здесь апостолы сами, однако учения их, как трубы, возглашают в церквах по всей вселенной. Их учением побеждаем врага диавола, попирая его под ноги себе, как попрали и эти два праведника, приняв венец победный наравне со святыми мучениками и исповедниками».

Произошло грозовое столкновение язычества с христианством на Руси! Словно молния, оно осветило небосклон русской духовной жизни, словно гром, потрясло эту жизнь.

Ибо любая расправа над христианами — всегда только поражение противной стороны по той единственной и важнейшей причине, что страдания связывают христиан со Христом, пострадавшим ради человеческого спасения, и потому привлекают к месту, к земле, где пролилась кровь христиан, чрезвычайные Божественные силы. Мученическая смерть за Христа святых Феодора и Иоанна (память 12/25 июля) привлекла обильную благодать Божию на Русскую землю. И произошло чудо: вождь язычества, гонитель христианства начал обращаться ко Христу! Доказатель­ством служит тот неоспоримый факт, что после окон­чательного прихода к вере Христовой и крещения князь Владимир поставил благолепную первую каменную Десятинную церковь во имя Божией Матери
не где-нибудь, а на месте того дома, где были убиты Феодор и Иоанн. Археоло­гические раскопки, произведенные в 1908 году в алтарной части Десятинной церкви, обнаружили остатки деревянного сруба этого дома. Следовательно, тогда, в 983 году, пережил князь Владимир первое и сильное потрясение, обра­тившее его духовный взор к христианству.

Помогли и молитвы святой равноапостольной Ольги, молившейся и мо­ля­щейся за Русь. Князь Владимир был не только сыном своего отца, но и внуком своей бабки — святой равноапостольной Ольги! Многое унаследовал он и от нее. С языческой необузданностью страстей в нем сочеталась и определенная душевная глубина, мудрость, сердечная доброта, а это есть видимые причины того, почему его сердце оказалось способно воспринять Божие посещение.

Церковный писатель второй половины XI в. Иаков Мних (монах) пишет, что, «взы­скав спасения», Владимир стал припоминать свое детство и благочес­тивые настав­ления своей бабки св. кн. Ольги, вспоминал о том, как уверовала она и крестилась, ибо много слышал об этом и «разгорался Духом Святым
в сердце, желая святого крещения». Вряд ли он прислушивался к рассказам об Ольге до 983 года. Тогда никто не рискнул бы приступить к нему с проповедью о Христе. Но теперь, после того, как, «взыскав спасения», кн. Владимир сам начал интересоваться историей обращения своей великой бабки, он стал спо­собен воспринимать слова истины, исходящие от его ближайших родственников-христиан. А таковыми были мать Владимира Малуша, а также одна из жен.

По свидетельству преподобного Нестора (память 27 октября/9 ноября)
в его «Чтении о житии... Бориса и Глеба», князю Владимиру было «видение Божие», побудившее его к обращению. Но поскольку обращение ко Христу князя происходило уже в зрелом возрасте, то от начала обращения до окон­чательного принятия веры и крещения должно было пройти какое-то время в раз­мышлениях, сопоставлениях, уяснении и восприятии христианских истин.

За религиозной жизнью на Руси пристально следили те, кто так или иначе был связан с Русью и потому заинтересован в духовном ее развитии: православ­ные греки на юге, Римская Церковь на западе, мусульмане Волжской Болгарии, иудаисты Хазарии на востоке. Правда, Хазария была совершенно разгромлена Святос­лавом в 965—968 гг. Могучий каганат, союзник и опора Византийской империи, рухнул под натиском киевского князя, навсегда перестав существовать как государство! Часть земель его, в том числе некоторые земли по Дону и Северному Кавказу, Таманский полуостров (знакомая нам Таматарха, ставшая русской Тмутараканью), отошли к владениям Руси. Став подданными Руси, иудей­ские проповедники и книжники теперь, естественно, были особо заин­тересованы в приобщении к иуда­изму русской княжеской власти. Но обращением этой власти к своей вере были не менее озабочены и все вышеназванные стороны. Напряженное затишье в духовной жизни русского общества после грозового разряда 983 года вселило во всех ее соседей определенные надежды.

В 986 году, по данным летописи, «пришли болгары магометанской веры... потом пришли иноземцы из Рима... пришли хазарские евреи... затем прислали греки к Владимиру...» И все проповедали свое. Князь Владимир внимательно выслушивал всех, задавал вопросы.

В мусульманстве Владимиру, согласно летописи, как будто нравилась воз­мож­ность многоженства и в этой жизни, и в будущей. Магометане не случайно упирали именно на этот пункт своего вероучения: они явно пытались приспосо­биться к нравам Владимира-язычника. Но они не знали, что от язычества Вла­димир в глубине души уже отвратился. К тому же «предаваться всякому блуду» он мог и не переходя в иную веру... Проповедники ислама просчитались. Но не только в этом. Они не открыли Владимиру ничего нового о Боге, Его отно­шении к миру и челове­ку, о смысле бытия. Заповеди ислама об обрезании, воздержании от свинины и вина были использованы Владимиром как предлог, чтобы отвергнуть эту веру. И он сказал полушутливые слова: «Руси есть веселие питие, не можем без того быть».

«Иноземцы из Рима, посланные папой», строили свою проповедь на противо­по­ставлении истинного Бога, сотворившего небо и землю, звезды и месяц и «всякое дыхание», языческим истуканам, которые «суть дерево», подчеркивая, что христи­анство — свет, а язычество — тьма. Владимир спросил: «В чем за­поведь ваша?» (то есть что требуется от человека, чтобы быть угодным Богу истинному, чтобы спастись). И получил знаменательный ответ. «Пост по силе, если кто пьет или ест, то все это во славу Божию, как сказал учитель наш Павел». Ни слова о необходимости духовного преображения, перерождения человека во Христе и во образ Христов, об отвержении себя с необходимостью, «взяв крест», следовать за Христом! Трудно сказать, чего больше в этой про­поведи «иноземцев из Рима», смысл которой вполне отчетливо отражен
в кратких словах летописи, — попытки приспособиться к распущенным нравам Владимира-язычника или свойственной вообще западному хри­стианству обмир­щенности... Во всяком случае, суть ответа римских посланцев — в призыве пе­ременить веру без особой перемены образа жизни. А вот это как раз и дол­жно было оттолкнуть Владимира, уже хорошо знавшего, какую перемену жизни совершила после крещения княгиня Ольга и каков образ жизни других русских христиан, принявших веру от Константинопольской Церкви! «Идите, откуда при­шли, — говорит он посланцам римского папы, — ибо и отцы наши не приняли этого».

Остроумен отказ кн. Владимира и от иудаизма. Пришедшие из Хазарского кага­ната, проповедуя ветхозаветную веру, «лучшею быти паче всех», старались обратить особое внимание князя на «презренность» христианства по сравнению с их верой: «Христиане же веруют в Того, Кого мы распяли...» Владимир спра­шивал сначала о законе иудеев, а затем задал неожиданный вопрос: «А где земля ваша?» Вопрос коварный и продуманный: Хазария недавно разгромлена, а Палестина не принадлежит иудеям. Вынудив проповедников ответить: «Разг­невался Бог на отцов наших и рассеял нас по различным странам за грехи наши... », кн. Владимир заметил: «Как же вы иных учите, а сами отвергнуты Бо­гом и рассеяны? Или и нам того же хотите?»

«Затем прислали греки к Владимиру философа», — сообщает «Повесть вре­менных лет» и передает обширную проповедь этого философа. Беседа Владимира с фило­софом сводится к самому важному и главному — к вопросу о Боговоплощении. — «Зачем же сошел Бог на землю и принял страдание?» Ответил же философ: «Если хочешь послушать, то скажу тебе по порядку
с самого начала...» Владимир же сказал: «Рад послушать». И начал философ говорить так: «Вначале, в первый день, сотворил Бог небо и землю...» Сочинение настолько стройно, последовательно, глубоко и в то же время просто раскрывает основные события Священной истории и некоторые вероучительные истины, что сохраняет свое богословское значение и по сей день.

Философ поведал князю Владимиру о творении мира и грехопадении, быстро и кратко передал важнейшие события в жизни народов ветхозаветного времени, далее привел выдержки из пророческих книг об отвержении Израиля и призвании новых народов, о явлении Бога во плоти, искуплении Его страданиями греха Адама. Затем кратко, точно изложена евангельская история до сошествия Святого Духа на апостолов в день Пятидесятницы. «Когда приняли обетование Свя­-
таго Духа, то разошлись по вселенной, уча и крестя водою».

Выслушав внимательно, кн. Владимир задал еще один, последний, вопрос, в котором, собственно, содержались три вопроса: «Зачем родился Он от Жены, был распят на древе и крестился водою?» Эти вопросы чрезвычайно ценны:
в них отражается то, что более всего интересовало русских людей того времени в Священной истории и учении христианства.

«Через жену, — отвечал на первый вопрос философ, — была первоначальная победа диавола, так как через жену был изгнан Адам из рая; через Жену же воп­лотившись, Бог повелел верным войти в рай». На второй вопрос дан ответ: «А на древе был распят потому, что от древа вкусил Адам и из-за него был изгнан из рая, и древом жизни спасутся праведные». В связи с третьим вопросом говорилось, что «обновление водою» совершилось, с одной стороны, потому, что водою Бог «потопил людей» при Ное. «Потому-то и сказал Бог: “Водою погубил Я людей за грехи их, теперь вновь водою очищу от грехов людей — водою обновления“. Ибо первой была сотворена вода; сказано ведь: “Дух Божий ноша­шеся верху воды”, потому и ныне крестятся водою и Духом».

«Когда апостолы учили во всем мире веровать Богу, учение их и мы, греки, приня­ли, вселенная верует учению их». Но в летописи за этой «концовкой» следует еще такой текст: «Установил же Бог и день единый, в который, сойдя с небес, будет судить живых и мертвых и воздаст каждому по делам его: пра­ведникам — Царство Небесное, красоту неизреченную, веселие без конца и бессмертие вечное; грешни­кам же — мучение огненное, червь неусыпающий и мука без конца. Таковы будут мучения тем, кто не верит Богу нашему Иисусу Христу; будут мучиться в огне те, кто не крестится». И сказав это, философ пока­зал Владимиру занавес, на котором было изображено судилище Господне, направо указал ему на праведных, в веселии идущих в рай, а налево — грешников, идущих на мучение. Владимир же, вздохнув, сказал: «Хорошо тем, кто справа, горе же тем, кто слева». Философ же сказал: «Если хочешь с праведниками справа стать, то крестись». Владимиру же запала на сердце мысль эта, и сказал он: «Подожду еще немного», желая разузнать о всех верах.

Умственное восприятие основ вероучения той или иной религии дает, конечно, очень многое, но далеко не все. В полной мере почувствовать дух рели­гии или, во всяком случае, определить, сродни ли он душе того, кто хочет ее узнать, можно только при непосредственном созерцании отправлений религиозного культа. Конкретные формы богослужения и молитвы как раз выражают главнейшее — сокровенное духовное начало. Образ (или образы), упот­­ребляемые в религиозном культе, всегда непосредственно обнаруживают «лик» самой религии, и притом гораздо ясней, чем их подчас надуманные истолкования. Древность знала это лучше, чем современ­ность. Поэтому не только окружению Владимира, но и ему самому было нужно знать, какая у кого служба и кто как служит Богу.

Отпустив греческого посла с дарами, князь Владимир собрал своих старшин и бояр на совет. На этом высшем государственном совете Руси дружина, бояре и старцы во главе с князем Владимиром перед окончательным выбором веры (а значит, всего будущего духовного пути земли Русской) в качестве решающего рассматривали вопрос об образе богослужения ислама, западного христианства и Православия. И было решено послать послов и испытать каждую веру на месте, и избрали для этого десять мужей, «добрых и смышленых».

Князь Владимир, призванный Промыслом Божиим быть крестителем Руси, был уже готов принять православную веру от греков, но, будучи мудрым руко­водите­лем, подготавливал народ к крещению путем частых бесед о вере на княжеском дворе, путем испытания вер и посылки посольства в другие страны. Отправляя посольство, он знакомил руссов с верою, состоянием торговли, армии, бытия, жизни народов.

И вот эти послы наблюдали в Болгарии, как мусульмане молятся в мечети: «Став там без пояса, сделав поклон, (человек) сядет и глядит туда и сюда, как безумный, и нет в них веселья, только печаль и смрад великий. Не добр закон их». У немцев «видали в храмах различную службу, но красоты не видели никакой». В Византии же в Константинопольском храме во имя Софии Премуд­рости Божией они созер­цали праздничное патриаршее богослужение при полном свете паникадил, с пением соборных хоров. «Поставили их на лучшем месте, показав им церковную красо­ту, пение и службу архиерейскую, предстояние диа­конов и рассказав им о служе­нии Богу своему», то есть пояснив общий смысл богослужебной символики. «Не знали, на небе или на земле мы, — рас­сказывали послы по возвращении в Киев, — ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как рассказать об этом, знаем только, что пре­бывает там Бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах. Не можем мы забыть красоты той, ибо каждый человек, если вкусит сладкого, не возьмет потом горького, так и мы не можем уже здесь пребывать в язычестве». Выслушав их, бояре сказали князю Владимиру: «Если бы был худ закон греческий, то не приняла бы его бабка твоя Ольга, а она была мудрейшей из всех людей». И спросил Владимир: «Где примем крещение?» Они же сказали: «Где тебе любо».

Так было принято историческое государственное решение о крещении Руси.

Православная Церковь как образ Царства Божия, Царства Небесного,
в ви­димых образах своего богослужения являющая невидимую и неизреченную красоту и радость Горнего мира, новой жизни, вечного пребывания Бога
с че­ловеком, откры­ла Руси светлый лик Христовой истины! Через образы пра­вославного богослуже­ния Русь увидела Христа во славе и духовном веселии пре­бывания с людьми! Этим пленилась Русь, так восприняла она дух и смысл Христовой веры, в таком право­славном обличии эта вера оказалась удивительно близкой русской душе, русскому народу. Отсюда берут начало «врожденная» приверженность Руси к Православию и органическое неприятие всего, что чуждо ему.

В августе 986 года, когда войско Византии было разгромлено болгарами, положе­ние греческих императоров-соправителей Василия II и Константина было очень тяжелым. В начале 987 года мятежный полководец Варда Склир
с ара­бами вошел в пределы империи. На борьбу с ним был послан другой военачальник — Варда Фока, но он, в свою очередь, поднял мятеж, провозгласил себя императором и овладел Малой Азией. В 987 году Варда Фока осадил Ваидос и Хрисополь, намереваясь создать блокаду Константинополя. И вот тут-то император Василий и обра­тился к могущественному князю Владимиру с просьбой вспомнить греко-русский договор 954 года князя Игоря с Византией, где был пункт о взаимопомощи. «И истощились богатства его (Василия), и побудила его нужда вступить в переписку с царем руссов. Они были его врагами, но он просил у них помощи», — пишет о событиях 980-х гг. авторитетный араб­ский историк Яхья Антиохийский.

Князь после долгого совещания решил оказать помощь грекам, но в награду потре­бовал руки царевны Анны, сестры императоров. Это было для византийцев неслы­ханной дерзостью! Ибо греки имели всегда твердое намерение не родниться с варварскими народами. Еще Константин Багрянородный постановил законом: «С сими северными народами — хазарами, турками, руссами — не прилично дому импера­торскому обязываться браками». И когда в свое время руки той же Анны домогался для своего сына император Оттон Великий, то ему было отказано. Но сейчас Кон­стантинополь вынужден был согласиться, но только при условии, что Владимир станет христианином. Князь принял условие.

Был заключен договор, согласно которому в 987 или начале 988 года русское шеститысячное войско прибыло в Константинополь. Но императоры не спешили выполнять условия договора. Тогда возмущенный греческим лукавством князь Владимир «вборзе собра вся своя» и двинул на Корсунь, «град греческий», древ­ний Херсонес. При осаде Херсонеса «не можаше взяти: бе бо крепок град, и воинство в нем греческое мужественно». «Божие же смотрение, — говорит одно из житий кн. Владимира, — недоведомыми судьбами полезнейшее не токмо греком, но и всему российскому роду усмотряя, устрой то, да Херсон град поко­рится Владими­ру». И благодаря помощи некоего «протопопа» Анастаса корсунянина, давшего Владимиру совет, как перекрыть водопровод, снабжавший водой осажденных, Хер­сонес был взят. Пал неприступный оплот византийского господства на Черном море, один из жизненно важных узлов экономических и торговых связей империи.

Из взятого города Херсонеса в Константинополь был направлен грозный ульти­ма­тум: «Если не отдадите ее (Анну) за меня, то сделаю столице вашей то же, что и этому городу». Ультиматум Владимира должен был возыметь особую силу как раз в связи с тем, что в то время, в 988 году, вблизи Царьграда уже нахо­дилось шеститысячное русское войско, от которого в значительной мере зависела судьба импе­рии! И в Константинополе вынуждены были его принять. А сама Анна плакала при мысли о замужестве с князем варварской страны, пред­почитая смерть такому супружеству. Решающим доводом для царевны Анны в пользу брака с русским князем послужили слова, влагаемые летописцами в уста ее братьев Василия и Константи­на: «Может быть обратит тобою Бог землю Русскую к покаянию, а Греческую землю избавишь от ужасной войны. Видишь ли, сколько зла наделала грекам Русь?» Тогда царевна, «разсмотряя спасение толикаго рода российскаго, к Богу обрататися хотящаго, еще же и отечеству своему, Греческому царству мира желая, соизволи совету и молению братии своих, и рече со слезами: воля Господня да будет». И послали ее морем в корабле со архиереем (митрополитом) Михаилом, со священниками, и клиром, и многими святыми мощами и другими святынями.

Но царевну Анну в Херсонесе ожидала невеселая новость. Ее жених князь Вла­димир «по Божию устроению... разболелся глазами и не видел ничего, и скорбел сильно, и не знал, что сделать. И послала к нему царица (так называет летопись Анну) сказать, чтобы он крестился скорей» («если же не крестишься, то не избе­жишь недуга своего»).

Какова сила веры царицы! Услышав это, Владимир сказал: «Если вправду испол­нится это, то поистине велик Бог христианский». И повелел крестить себя. Епископ же Корсунский с царицыными попами, огласив, крестили Вла­димира, «нарече ему имя Василий. Бысть же в крещении его чудо, подобное оному, еже в Дамасце на Савле, Церковь Божию гонившем, егда бо Владимир ослеплен сый очима, вниде во святую купель, а епископ по чину крещения возложи на него руку, абие отпаде от очес его слепота яко чешуя, и прозре, и прослави Бога, яко приведе его в истинную веру».

До сих пор князь в основном узнавал о Боге. Но чтобы узнать Бога, нужно особое Божие снисхождение к человеку, отчетливо и сильно переживаемое как личная встреча с Богом. И она произошла! «Теперь узнал я истинного Бога», — в веселии и радости воскликнул великий князь, почувствовав свое исцеление. Видев чудо, крестилась и вся дружина его.

С крещением кн. Владимира произошло еще нечто большее и важнейшее. Как повествуется в старинных житиях кн. Владимира, в Херсонесе «бояре его и воинство крестишася, и бысть радость велия россияном и греком, а наипаче святым Ангелом на небеси: еже бо о едином грешнике кающемся тии радуются, кольми паче о толь многих душах, Бога познавших, возрадовашася и “Слава
в вышних Богу” воспеша. Совершися крещение Владимирове, и бояр его, и воев в Херсонесе в лето бытия мира 6496, воплощения же Бога Слова в лето 988». Крещение князя Владимира с боярами и дружиной было началом крещения всей Русской земли!

Наследуя честь и славу Византии, Русь тем самым становилась великой мировой державой. И становление это началось с 988 года и можно было не опасаться даже канонической подчиненности Русской Церкви Константинопольскому патриарху, за вторым оставалось только право в поставлении (утверждении) русских митрополитов в Царьграде.

Херсонес, «вено (выкуп) царицы», был возвращен Византии, а в память
о своем крещении князь построил в нем храм во имя святого Иоанна Предтечи и Крестителя Господня.

Арабский историк Яхья Антиохийский (конец Х — начало XI вв.), византий­ские авторы и армянский историк Степанов из Тарона, прозванный Асохиком (конец Х в.) сообщают, что после женитьбы князя Владимира на царевне Анне он помог византийскому императору Василию подавить восстание Варды Фоки. Таким об­разом упрочились династические и межгосударственные связи между Русью и Византией.

«После всего этого, — говорится в летописи, — Владимир взял царицу, и Анастаса (того самого «протопопа, который помог ему овладеть Херсонесом), и священни­ков... с мощами святого Климента, папы Римского (память
25 ноября/8 декабря) и Фива, ученика его, взял и сосуды церковные и иконы на благословение себе». В сопро­вождении дружины, бояр, духовенства князь Владимир двинулся к Киеву. Впереди великокняжеского поезда с частыми молебнами и несмолкающими священными песнопениями несли кресты, иконы, святые мощи. Казалось, сама Святая Вселен­ская Церковь двинулась в просторы Русской земли, и обновленная в купели кре­щения Святая Русь открывалась навстречу Христу и Его Церкви.

По возвращении в Киев князь Владимир собрал двенадцать своих сыновей и, подготовив их к принятию святой веры Христовой, крестил в источнике, навсегда получившим название Крещатик. Вместе с ними крестился и весь дом его, и некоторые бояре, вероятно, из тех, кто не был в Херсонесе. Одновременно князь повелел везде сокрушать идолов: одни были сожжены, другие изрублены. А главного же идола Перуна с серебряной головой и золотыми усами было приказано, привязав к хвосту лошади, стащить в Днепр, молотя палками для публичного поругания, а затем провожать до порогов, чтобы никто не мог вытащить и взять его. Там идолу привязали камень на шею и утопили. Кануло в воду русское язычество... Со слезами и стонами провожали его те, кто еще не видел духовного света новой веры.

Сразу же по истреблении идолов последовало оглашение киевлян еван­гельской проповедью. Священнослужители, а также ранее крещеные княжичи и бояре обходили площади и дома киевлян и наставляли их в истинах Еванге­лия, обличали суетность и тщету идолопоклонства. Многие охотно принимали христианство, были колеблющиеся, некоторые упорствовали. Это побудило князя Вла­димира назна­чить день всеобщего крещения киевлян (по некоторым све­дениям, 1 августа 988 г.). По городу был оглашен указ: «Аще кто не обрящется заутра на реке, богат ли, или убог, или нищ, или работен, противен мне да будет!» «Услышав это, — говорит летописец, — с радостью пошли люди, ликуя и говоря: “Если бы не добро это было (то есть крещение и вера), то не приняли бы наш князь и бояре”». Только самые закоренелые язычники воспротивились этому повелению великого князя и бежали из Киева.

В назначенный день к месту, где р. Почайна впадает в Днепр, стеклось людей без числа. Вошли в воду и стояли там одни до шеи, другие до груди, молодые же у берега по грудь, некоторые держали младенцев, а уже совершенные (то есть уже крещеные и учившие новопосвящаемых) бродили между ними. Начался небывалый, един­ственный в своем роде на Руси всеобщий чин крещения. Священники во главе с первым Киевским митрополитом Михаилом читали положенные молитвы и кре­стили в водах Днепра и Почайны бесчисленное мно­жество киевлян. «И была видна радость на небе и на земле по поводу стольких спасаемых душ», — заключает летопись.

Святой же князь, смотря на крещение «толикаго народа, радовашася духом, и возвел очи к небеси и, руце воздев, рече: “Господи Боже, сотворивый небо и землю, призри на новокрещеныя люди Твоя и даждь им истинно познати Тебя, Бога Истиннаго, и утверди их в православной вере, и мне помози на видимыя и невидимыя враги, и прослави в Российских странах имя Твое Пресвятое!”»

В чистых киевских водах, как в «бане пакибытия», осуществилось таинст­вен­ное преображение русской духовной стихии, духовное рождение народа, призванного Богом к невиданным еще в истории подвигам христианского служения человечеству. «Тогда начал мрак идольский от нас отходить, и заря Пра­вославия явилась, и солнце евангельское землю нашу осияло». В память священного события — обнов­ления Руси водою и Духом — установился в Русской Церкви обычай ежегодного крестного хода «на воду» 1 августа, соединившийся впоследствии с празднеством Происхождения Честных Древ Животворящего Креста Господня, общим с Грече­ской Церковью, и русским церковным празд­неством Всемилостивому Спасу и Пресвятой Богородице (установленным святым Андреем Боголюбским в 1164 го­ду). В этом соединении праздников нашло точное выражение русское богослов­ское сознание, для которого неразрывны крещение и крест.

Всюду по Святой Руси, от древних городов до дальних погостов, повелел святой Владимир ниспровергнуть языческие требища, иссечь истуканов, а на месте их рубить по холмам церкви, освящать престолы для Бескровной Жертвы. Храмы Божии вырастали по лицу земли: на возвышенных местах, у излучин рек, на старинном пути «из варяг в греки», словно путеводные знаки, светочи на­родной святости. Прославляя храмоздательные труды равноапостольного Владимира, автор «Слова о законе и благодати» святитель Иларион, митрополит Киевский, восклицал: «Капища разрушаются и церкви поставляются, идолы и иконы святых явля­ются, бесы убегают. Крест грады освящает».

С первых веков христианства ведет начало обычай воздвигать храмы на раз­валинах языческих святилищ или на крови святых мучеников. Следуя этому правилу, святой Владимир построил храм святого Василия Великого на холме, где находился жер­твенник Перуна, и заложил каменный храм Успения Пресвятой Богородицы (Де­сятинный) на месте мученической кончины святых варягов-муче­ников (память 12/25 июля). Великолепный храм, призванный стать местом служения митрополита Ки­евского и всея Руси, первопрестольным храмом Русской Церкви, строился пять лет, был богато украшен настенной фресковой жи­вописью, крестами, иконами и священными сосудами, привезенными из Херсона (Корсуни). День освящения храма Пресвятой Богородицы — 12 мая (в некоторых рукописях, 2 мая) — святой Владимир повелел внести в месяцесловы для ежегодного празднования. Событие было соот­несено с существовавшим уже праздником 2 мая, связывавшим новый храм двой­ной преемственностью. Под этим числом отмечается в святцах церковное «обнов­ление Царьграда» — посвя­щение святым императором Константином новой сто­лицы Римской империи Константинополя Пресвятой Богородице (в 330 г.). В тот же день при святой рав­ноапостольной Ольге освящен в Киеве храм Софии Премудрости Божией
(в 960 г.). Святой равноапостольный Владимир, освятив кафедральный собор Пресвятой Богородицы, посвящал тем самым, вслед за рав­ноапостольным Кон­стантином, стольный град земли Русской Киев Владычице Небесной.

Тогда же святым Владимиром была пожалована Церкви десятина, почему и храм, ставший центром общерусского сбора церковной десятины, нарекли Де­сятинным. Древнейший текст уставной грамоты, или церковного устава, святого князя Владимира гласил: «Се даю церкви сей Святыя Богородицы десятину из всего своего княжения, и тако же и по всей земле Русской от всего князья суда десятую векшу, из торгу — десятую неделю, а из домов на всяко лето — десятое всякого стада и всякого жита, чудной Матери Божией и чудному Спасу». Устав перечислял также «церковных людей», освобождавшихся от су­дебной власти князя и его тиунов, подлежавших суду митрополита.

Летопись сохранила молитву святого Владимира, с которой он обратился к Вседер­жителю при освящении Успенского Десятинного храма: «Господи Боже, призри с Небесе и виждь, и посети виноград Свой, яже насади десница Твоя. И сверши новые люди сии, им же обратил еси сердце и разум, познати Тебя, Бога Истинного. И призри на церковь Твою сию, юже создал недостойный раб Твой во имя рождшей Тя Матери, Приснодевы Богородицы. Аще кто помолится
в церкви сей, то услыши молитву его, молитв ради Пречистая Богородицы».

С Десятинной церковью и епископом Анастасом некоторые историки свя­зывают начало русского летописания. При ней были составлены житие святой Ольги и сказание о варягах-мучениках в их первоначальном виде, а также «Сло­во о том, како крестися Владимир возмя Корсунь». Там же возникла ран­няя греческая редакция жития святых мучеников Бориса и Глеба.

Просвещение Руси сразу же началось на церковно-славянском языке, и Ви­зантия направила в Русь с царевной Анной не греческое, а болгарское духо­венство и богослужебные книги на церковно-славянском языке. В этом заклю­чалась величайшая историческая правота Греческой Церкви в отношении Руси, Премудрость Божия Промысла о судьбах Православия. Киевскую митропо­личью кафедру при святом Владимире занимали последовательно святой мит­рополит Михаил (+15 июня 991 г.), митрополит Феофилакт, переведенный
в Киев с кафедры Севастии Армянской (992—997), митрополит Леонтий (997—1008), митрополит Иоанн I (1008—1037). Их трудами были открыты первые епархии Русской Церкви: Новгородская (первым ее предстоятелем был святитель Иоаким Корсунянин († 1030), состави­тель Иоакимовской летописи), Владимиро-Волынская (открыта 11 мая 992 г.), Черниговская, Переяславская, Белгородская, Ростовская. «Сице же и по все грады и по селам воздвизахуся церкви и монастыри, и умножахуся священницы, и вера православная цветяше и сияше, яко солнце».

В храмах, устрояемых по велению князя Владимира, богослужение соверша­лось по православному чинопоследованию на понятном народу родном славян­ском языке, по тем книгам, которые еще за столетие до того были переведены с греческого на славянский святыми равноапостольными братьями Кириллом и Мефодием, первоучителями Словенскими (память 11/24 мая). Благодаря этому храмы Божии становились всенародными училищами веры, а вера Христова мирно и сравнительно быстро распространилась по всей Руси.

Но для утверждения веры в новопросвещенном народе нужны были ученые люди и школы для их подготовки. Поэтому святой Владимир со святым митропо­литом Михаилом «начаша от отцов и матерей взимати младые дети и давати в училище учитися грамоте». Такое же училище устроил святитель Иоаким Кор­сунянин в Новгороде, были они и в других городах. «И бысть множество училищ книжных, и бысть от сих множество любомудрых философов».

Труды великого князя Владимира и первых Киевских митрополитов Михаила и Леонтия, верных его сподвижников, дали замечательные плоды. Прошло несколько лет, и к концу X века на Руси уже были свои епископы, священники и диаконы, значительно возросло количество грамотных людей всякого возраста и звания.

Святой Владимир твердой рукой сдерживал на рубежах врагов, строил города, крепости. Им была построена первая в русской истории «засечная черта» — линия оборонительных пунктов против кочевников. «Нача ставити Воло­димер грады по Десне, по Выстре, по Трубежу, по Суле, по Стугне. И населил их новгородцами, смольнянами, чудью и вятичами. И воевал с печенегами и одолевал их». Действительным оружием часто была мирная христианская проповедь среди степных язычников.

Апостольская ревность великого князя Владимира, просветителя Руси, прос­тира­лась так далеко, что он посылал христианских проповедников на берега Двины и Камы. В Никоновской летописи под 990 г. записано: «Того же лета приидо­ша из болгар ко Володимеру в Киев четыре князя и просветишася Божест­венным крещением». В следующем году «прииде печенегский князь Кучу, и прият грече­скую веру, и крестися во имя Отца и Сына и Святаго Духа, и служа­ше Володимеру чистым сердцем». Под влиянием святого князя крестились и некоторые видные иноземцы, например, живший несколько лет в Киеве нор­вежский конунг (король) Олаф Трюггвасон (+1000), знаменитый Торвальд Путешественник, основатель монасты­ря святого Иоанна Предтечи на Днепре под Полоцком и другие. В далекой Ислан­дии поэты-скальды назвали Бога «хранителем греков и русских».

Средством христианской проповеди были и знаменитые пиры святого Владимира; по воскресеньям и большим церковным праздником после литургии выставлялись для киевлян обильные праздничные столы, звонили колокола, сла­вословили хоры, «калики перехожие» пели былины и духовные стихи. На­пример, 12 мая 996 г. по поводу освящения Десятинной церкви князь «сотвори пирование светло, «раздавая имения много убогим, и нищим, и странникам, и по церквам и по монастырям. Больным же и нищим доставляли по улицам великие кады и бочки меду, и хлеб, и мясо, и рыбу, и сыр, желая, чтобы все при­ходили и ели, славя Бога». Пиры устраи­вались также в честь побед киевских богатырей, полководцев Владимировых дру­жин — Добрыни, Александра По­повича, Рогдая Удалого.

В 1007 году святой Владимир перенес в Десятинную церковь мощи святой рав­но­апостольной Ольги. А четыре года спустя, в 1011 году, там же была погребе­на его супруга, сподвижница многих его начинаний, блаженная царица Анна.

У самого же князя Владимира после принятия святого крещения явилась разитель­ная перемена его собственной жизни, его духовно-нравственного сос­тояния. Из страстного, гордого язычника он переродился в целомудренного, кроткого, необычайно милосердного и доброго человека — его милостыни бедным не знали меры. Одно время он не решался даже утверждать приговоры о справедливых казнях особо опасных преступников, на что митрополит и стар­цы говорили ему: «Аще бо не казниши злых, то веждь, яко добры зле деяши: понеже твоего ради нерадения умножаются злии на пакость добрым: но погуби злых, да добрии в мире жительствуют». «Красным солнышком» прозвал Владимира русский народ. При этом князь продолжал оставаться победоносным полководцем, мужественным воином, муд­рым главой и строителем государства.

При святом князе Владимире Киевская Русь достигла расцвета и ее влияние рас­пространилось далеко за ее пределы.

Эпоха святого Владимира была ключевым периодом для государственного станов­ления Православной Руси. Объединение славянских земель и оформление государ­ственных границ державы Рюриковичей происходили в напряженной ду­ховной и политической борьбе с соседними племенами и государствами. Крещение Руси от православной Византии было важнейшим шагом ее государст­венного самоопреде­ления. Главным врагом святого Владимира стал Болеслав Храбрый, в планы кото­рого входило широкое объединение западно-славянских и восточно-славянских пле­мен под эгидой католической Польши. Это сопер­ничество восходит еще ко времени, когда Владимир был язычником: «В лето 6489 (982), иже Володимер на ляхи и взя грады их Перемышль, Червень и иные грады, иже есть под Русью». Последние годы Х столетия наполнены войнами святого Владимира и Болеслава.

После кратковременного затишья (первое десятилетие XI века) «великое противо­стояние» вступает в новую фазу: в 1013 году в Киеве был раскрыт за­говор против святого Владимира: Святополк Окаянный, женившийся на до­чери Болеслава, рвал­ся к власти. Вдохновителем заговора был духовник Болеславны, католический епископ Колобжегский Рейберн. Заговор Святополка и Рейберна был прямым покушением на историческое существование Русского государства и Русской Цер­кви. Святой Владимир принял решительные меры. Все трое были взяты под стражу, и Рейберн вскоре скончался в заточении. Святой Владимир не мстил «гонящим и ненавидящим» его. А Святополк, при­несший притворное покаяние, был оставлен на свободе.

Новая беда назревала на севере, в Новгороде. Ярослав, еще не столь «мудрый», каким он вошел позже в русскую историю, ставший в 1010 году держателем Нов­городских земель, задумал отложиться от своего отца, великого князя киев­ского, завел отдельное войско, перестал платить в Киев обычную дань и деся­тину. Един­ству Русской земли, за которое всю жизнь боролся святой Вла­димир, угрожала опасность. В гневе и скорби князь повелел готовиться
к по­ходу на Новгород. Силы его были на исходе. В приготовлениях к последнему своему походу креститель Руси тяжело заболел и предал дух Господу в селе Спас-Берестове 15 июля 1015 года. Он правил Русским государством 37 лет (978—1015), из них 28 лет прожил во святом крещении.

Готовясь к новой борьбе за власть и надеясь в ней на помощь поляков, Свя­тополк, чтобы выиграть время, пытался скрыть смерть отца. Но патриоти­чески настроенные киевские бояре тайно ночью вывезли тело почившего го­сударя из Берестовского дворца, где сторожили его люди Святополка, и привезли в Киев. В Десятинной церкви гроб с мощами святого Владимира встретило киевское духовенство во главе с митрополитом Иоанном. Святые мощи были по­ложены в мраморной раке, постав­ленной в Климентовском приделе Десятинного Успенского храм рядом с такой же мраморной ракой царицы Анны.

Во время монголо-татарского нашествия честные останки святого князя Владимира были погребены под развалинами Десятинного храма. В 1635 году они были обре­тены, честная глава святого князя Владимира покоилась в Успенском соборе Киево-Печерской лавры, малые частицы святых мощей — в разных местах. Во второй половине XIX века в Киеве был построен храм во имя святого равноапостольного князя Владимира, являющийся в настоящее время кафед­раль­ным собором.

Имя и дело святого равноапостольного князя Владимира связано со всей после­ду­ю­щей историей Русской Церкви. «Им мы обожились и Христа, Истинную Жизнь, познали», — засвидетельствовал святитель Иларион. Подвиг его продол­жили его сыновья, внуки, правнуки, владевшие Русской землей в течение почти шести столетий: от Ярослава Мудрого, сделавшего первый шаг к независимому су­ществованию Русской Церкви, до последнего Рюриковича, царя Феодора Иоан­новича, при котором в 1589 году Русская Православная Церковь стала пятым са­мостоя­тельным Патриархатом в диптихе Православных Автокефальных Церквей.

Празднование святому равноапостольному Владимиру было установлено святым Александром Невским (память 23 ноября/6 декабря) после того, как
15 мая 1240 года помощью и заступлением святого Владимира им была одержана знаменитая Невская победа над шведскими крестоносцами.

Но церковное почитание святого князя началось на Руси значительно ранее. Мит­рополит Иларион, святитель Киевский (+1053), в «Слове о законе и бла­годати», сказанном в день памяти святого Владимира у раки его в Десятин­ном храме, называет его «во владыках апостолом», «подобником» святого Кон­стантина и сравнивает его апостольское благовестие Русской земле с бла­говестием святых апостолов.

 

Месяцеслов ЯнварьМесяцеслов ФевральМесяцеслов Март
Месяцеслов АпрельМесяцеслов МайМесяцеслов ИюньМесяцеслов Июль
Месяцеслов АвгустМесяцеслов СентябрьМесяцеслов Октябрь
Месяцеслов НоябрьМесяцеслов Декабрь
Жития святых АЖития святых БЖития святых ВЖития святых ГЖития святых ДЖития святых ЕЖития святых ЖЖития святых ЗЖития святых ИЖития святых КЖития святых ЛЖития святых М
Жития святых НЖития святых ОЖития святых ПЖития святых РЖития святых СЖития святых ТЖития святых УЖития святых ФЖития святых ХЖития святых ЦЖития святых Ч
Жития святых ШЖития святых ЩЖития святых ЭЖития святых ЮЖития святых Я

Официальный сайт Свято-Троицкого Ново-Голутвина монастыряРадио БлагоRambler's Top100Музей органической культурыВремя культуры
(c) 2005-2015. Фонд "Благо"